Давно это было. Жили на свете цыгане-банотори. По-разному они жили: были бедные цыгане, были богатые, а среди всех один выделялся – вожак. Куда он скажет, туда цыгане и пойдут.
И вот был один цыганский табор, семей двенадцать, не больше. Денег ни у кого нет, паспортов нет, от военной службы скрывались, в чащу леса уходили.
Ведь раньше служба-то не такая была – по двадцать пять лет в солдатах держали. Кому охота своего ребенка в солдаты отдавать? Ведь ребенок у цыгана, как кусок хлеба, хоть богатый он, хоть бедный. Вот и прятались цыгане по лесам, голодные да холодные, и питались тем, что под руки попадется: рыбу ловили, грибы собирали, в деревнях для детей своих хлеб выпрашивали.
И был в этом таборе один цыган ростом очень маленький, как ребенок, но зато в плечах широк, и сила у него была необыкновенная. Этот цыганок про себя так говорил:
– Хоть я и маленький, зато крепкий, где смелостью не возьму – возьму силою. Боятся меня цыгане, все они у меня в руках, на какое дело ни пойду, для всего ключи подберу. Это я еще своей силы как следует не знаю.
Забрел как-то этот табор на земли одного князя, а у этого князя беда приключилась: напало на его угодья страшное чудовище, поселилось оно в лесу княжеском и никому проходу не давало. Кто пойдет в лес – обратно домой не возвращается. Что только не делал князь, чтобы избавиться от такой напасти. Мужиков своих посылал с кольями да дубинами – никто обратно не вернулся. Вызвал князь солдат.
Пошли эти солдаты в лес на чудовище и сгинули. И тогда поставил князь возле леса столб с надписью: «Вперед дороги нет, проезжий не проедет, а прохожий не пройдет».
Подошел табор к этому столбу, прочитал вожак эту надпись, зашумели все, а маленький цыган выскочил вперед и кричит:
– А что, ромалэ, пойду-ка я в лес, кого мне бояться? Неужто испугаюсь я зверя лесного, или князя богатого, или кого еще?..
– И куда ж ты, дурачок, пойдешь? – сказал ему вожак. – Смотри поймают тебя барские слуги да в солдаты определят.
– Ничего, я счастливый парень.
Пошел цыган в лес. Вдруг слышит: будто охает кто-то, а кто охает – бог его знает. Пошел цыган на голос. Вышел он на поляну и видит: лежит чудовище, хвост длинный-длинный, а голова, как у крокодила. Лежит это чудовище и храпит, спит на солнышке.
Схватил цыган дубину, подошел поближе, пошевелил чудовище, а оно повернулось и снова захрапело. Только одни раз и треснул цыган чудовищу промеж ушей – оно сразу дух испустило. Сел цыган рядом с чудовищем и ждет. Не пошевелится ли? Подождал немного, а потом подошел поближе, открыл чудовищу пасть, посмотрел на голову перебитую – действительно подохло.
Вернулся цыган обратно в табор:
– Ну что, все здесь?
– Все, все.
Рассказал цыган о том, что с ним произошло.
– Вот так вы все и говорите: один говорит, что бедный, другой говорит, что глупый, третий говорит, что слабый. Всего-то вы, цыгане, боитесь. А почему я не испугался? Почему я за всех один пошел.? Либо жить, либо умереть, пошел и все!
А надо сказать, что князь, на землю которого попали цыгане, духа цыганского не выносил. Вот и послал он своего офицера, чтобы тот цыган из угодий княжеских выгнал. Приезжает офицер в табор, собирает цыган и говорит:
– А ну-ка, цыгане, убирайтесь отсюда! Все равно вам в лес ходу нет, потому что живет там чудовище. Оно всех вас пожрет.
– Э, начальник, – вышел вперед маленький цыган, – опоздал ты немного, нет уже на свете никакого чудовища, я ходил в лес и один с ним справился.
Засмеялся офицер:
– Эх ты, бродяга-обманщик, тебе ли с ним справиться, целая рота солдат на него ходила и не вернулась, а ты говоришь, что один сумел чудовище убить.
– Не веришь – пойдем посмотрим! – сказал цыган, схватил офицера за руку и потащил в лес. Понял тут офицер, что с ним не шутят, взмолился, на колени перед цыганом встал.
– Отпусти, – говорит, – цыган, меня подобру-поздорову, не смогу я на это чудовище даже глазом посмотреть.
От одного только упоминания о нем меня страх пробирает. Сколько уже в лесу солдат полегло – не перечесть. Князь даже указ издал о том, что, кто поборет чудовище, с того он двадцатипятилетнюю службу снимет, а если это какой беглый сделает, того простит и паспорт выдаст.
Как услыхал цыган такие слова, еще крепче схватил офицера за руку и новел, а тот уже криком кричит:
– Лучше у меня лошадь возьми, только не тащи в лес. Цыган, миленький, отпусти меня! Уж если ты так хочешь, пойдем и солдат возьмем на подмогу. Поедем к князю.
– А что, – смекнул цыган, – поедем! Что меня князь убьет, что ли?
Приехали они к князю.
– Я – цыган, я чудовище твое убил. Поморщился князь, глядя на цыгана, да делать нечего, от слов-то своих не отречешься.
– Ну что ж, – говорит князь, – покажи мне убитое чудовище.
– Э, нет, – промолвил цыган, – ты, хозяин, сначала накорми, напои, а потом дорогу спроси.
Накормили цыгана, напоили.
Отдохнул он малость у князя, а потом собрал князь целый полк солдат, взял цыгана, и отправились все в лес на убитое чудовище смотреть.
Не дойдя до места, весь полк солдат разбежался в разные стороны.
– Эх вы, вояки, – плюнул цыган и дальше один пошел.
Взвалил он чудовище на плечи, к князю принес.
– Видишь? – спрашивает цыган у князя.
– Вижу.
– Убито?
– Убито.
– Ну теперь выполни свое обещание: от службы солдатской нас, цыган, освободи, паспорта всему табору выдай и больше мой табор на своей земле не трогай, а то сброшу тебя с престола.
Испугался князь цыгана, который чудовище победил, и сделал все, как тот сказал. А цыгана он на всякий случай при себе богатырем служить оставил, мало ли что.